Verification: 3613e6ee0bc9569b Кристина Зейтунян-Белоус | Поэт Николай Звягинцев

©Николай Звягинцев, 2019 

Подборка в переводе Кристины Зейтунян-Белоус

Антология русской современной поэзии (Anthologie de la poesie russe contemporaine 1989-2009). Maison de la poésie Rhône-Alpes, 2010

*  *  *

Она стояла с пустым лицом,
Где взрослым встретиться и разбежаться, –
Словно библейский старик с овцой,
Девочка с шоколадным зайцем.

Пахло жарой и лавровым листом,
Шепотом ног и маминым лоном,
Будто предчувствием низких частот,
Когда проходишь между пилонов.

Смотри, у дяденьки револьвер,
С лицом танкиста Алеша-инок,
Вода на бронзовой голове
Матроса, рвущего пуповину.

Пойдем заметим крысиный дом,
Где больше нет серебристых лодок,
Подуй на кукольный холодок,
Готовый плыть во главе колоды.

О, много парусников, стекла,
Они приходят на смену винам,
Расправив крылышки-такелаж,
Проплыв бутылочной горловиной.

 

*  *  *


Elle se tenait là, visage vide,
Où les adultes se retrouvent et se quittent :
Tel un vieillard biblique avec sa brebis,
Une petite fille avec son lapin en chocolat.

L’air sentait la chaleur et la feuille de laurier,
Un murmure de pieds, le ventre de maman,
Comme un pressentiment de basses fréquences,
Lorsque tu passes entre les pylônes.

Regarde, le monsieur tient un revolver,
Aliocha le moine au visage de tankiste,
De l’eau sur la tête de bronze
Du Marin qui déchire le cordon ombilical.

Allons voir la maison des rats,
On n’y trouve plus de barques argentées,
Souffle un peu sur le froid de poupée,
Prêt à nager en tête de jeu.

Oh que de voiliers, tant de verre,
Qui viennent à la relève des vins,
Etalant le gréement de leurs petites ailes,
Naviguant au goulot de bouteille.



 

*  *  *

В мире заморозки, дольками чеснок,
Бывший парусник на будущей траве.
Та, которая сейчас ко мне спиной,
Дышит паром, словно взявшая конверт.

В этом городе был плавающий дом,
Каждый встречный вашей даме козырял.
Время года – это узкая ладонь,
Жабры лестницы заместо фонаря,

Бронза пуговиц и тянутый носок,
Прямо в небо деревянная труба.
Но, впервые запрокинув колесо,
Как примеривая крону на себя...

 

 

*  *  *

Dans un monde congelé, des gousses d’ail,
un ancien voilier sur de l’herbe future.
Celle qui me tourne maintenant le dos
Respire de la vapeur comme munie d’une enveloppe.

Cette ville abritait une maison flottante,
Et chaque passant saluait votre dame.
La saison est une paume étroite,
Branchies de l’escalier en guise de lanterne,

Bronze des boutons, une chaussette qu’on tire,
Une cheminée de bois qui monte jusqu’au ciel.
Mais retournant la roue pour la première fois,
Comme pour essayer le feuillage sur soi...

 

 

 

*  *  *

Шаги летящие прохожих,
Пустое дерево внизу,
Забывший уличную кожу
Все лето ловит стрекозу.

Шатался мальчик невезучий,
А сверху двигала легко
Как мята перечная, туча,
Своим шершавым языком,

И корабельная осанка
Как пенка, падала с туза,
И все кошачьи полустанки
Свели до августа глаза,

И шли с пушистыми усами,
И так боялось голосов
Подобно выстрелу рассады,
Его смешное колесо.

 

 


*  *  *


Les pas volants des gens qui passent,
En bas un arbre déserté,
Celui qui perd de vue la peau des rues
Tout l’été poursuit une libellule.

Un garçon malchanceux traînait,
Un nuage au-dessus de sa tête
Comme une menthe poivrée, léger,
Remuait sa langue râpeuse.

Une prestance de navire
De l’as en écume tombait,
Et toutes les stations félines
Louchaient des yeux jusqu’au mois d’août,

Promenant leur moustache laineuse,
Et elle avait si peur des voix
Comme le tir d’une plate-bande
Sa drôle de roue.


 


Правила поведения  в лифте

Опять сентябрь прозрачней апреля,
Так думала рыбка углами рта.
Закрылась дверь, и сектор обстрела
Не шире плеч и чужого зонта,

Но разве рыбе знакомо рыбье,
Когда, проплыв мимо мокрых слов,
Опять с утра, надевая крылья,
Искать на стенке своё число?

Здесь нет у Вергилия пищи в лапах,
Как в самолетах и поездах.
Бежит по коже соседский запах,
Как потерявшаяся вода.

Легко поднявшаяся над домами,
Прилежно вставшая на канат.
Её глаза, плавники, помада,
И даже в кадре есть глубина.

Règles de conduite dans l’ascenseur

 

A nouveau septembre est plus translucide qu’avril,

Ainsi pensait la poiscaille du coin de la bouche.

La porte se ferma et le secteur de tir

Etait à largeur d’épaules plus un parapluie,

 

Mais un poisson sait-il l’ichtyologie,

Quand, nageant devant des mots mouillés,

En remettant ses ailes au matin,

Il faut chercher sa date sur le mur ?

 

Ici, Virgile n’a pas de nourriture entre les pattes,

Comme dans les avions ou dans les trains.

Une odeur voisine te court sur la peau,

Pareille à une eau perdue.

 

Montée légère au-dessus des maisons,

Posée soigneusement sur la corde.

Ses yeux, ses nageoires, son rouge à lèvres,

Il y a même une profondeur dans ce cadre.